Дорога за горизонт. Где ты, враг мой? - Эйрик Годвирдсон

система, которая старше любого из гаэльцев на выбор – если Айду его не то что не любит, а уже почти ненавидит? Кажется, эта попытка короля склонить гордое сердце своей дочери к силамарскому политику только ухудшила ситуацию. Принцесса с самого начала была более чем холодна к нему, и дело вовсе не в том, что тогда сам Кальбар был приблудным наемным убийцей без прошлого и будущего. Ее вовсе не это интересует – героическое прошлое и блистательное будущее у него сейчас есть, и что? А до этой победы, когда каждый день для любого из их компании мог стать последним – и тогда благосклонность и симпатию Айду дарила ничуть не менее зависшим в пустоте никчемным оборванцам – этому волчонку-северянину, например!

Кальбар предпочел не вспоминать, что никчемный оборванец-волчонок оказался, во-первых, аргшетроном, а во-вторых, сейчас это конунг сильного, хоть и немногочисленного, народа.

Хоть мир с ног на голову переверни – Айду Кальбара полюбить даже не пыталась. Ей было хорошо и так. В минуты раздражения Кальбар думал, что эта холодная и надменная женщина вообще никого не способна любить – ей может быть удобно чье-то общество, ей может кто-то нравиться или не нравиться – но любить? Разве что только себя. «Ведьма», – с неожиданной ненавистью подумал он. Слово это словно по своей воле родилось в его мыслях – так, что Кальбар вздрогнул он неожиданности. Первый министр снова одернул себя. Надо думать, что могло бы заставить изменить Айду свои взгляды на ситуацию, а не беситься попусту. Надо думать… время еще пока есть.

Закончив текущие дела, Кальбар отправился к себе – следовало привести мысли в порядок.

Правда, по пути до личных покоев его успели неоднократно изловить – но длительного личного участия ни в чем от Первого Министра не требовалось. Впрочем, Кальбару его частая востребованность другими членами Совета не досаждала – в конце концов, он сам именно этого и хотел всегда. Ну а поговорить с господами О'Лирри и О'Грэнн, что в числе прочих пожелали его общества, было даже приятно. В отличие от заносчивой горной знати, их аналог с восточногаэльских равнин казался ему куда как более приятной компанией. Тем более – на этих двоих сам Кальбар рассчитывал, как на ближайших соратников. К слову – взаимно. Талврин О'Грэнн, энергичный и деятельный, изрядно высоко ценил Кальбара, а молодой, и оттого несколько нерешительный Марх О'Лирри видел в них обоих поддержку и надежных союзников, если не сказать – более опытных товарищей и друзей.

Марх выглядел чем-то обеспокоенным, и, внимательно взглянув и на Кальбара, Талврин наконец выдал:

– Что-то неудачный день. Что ни лицо, которое я рад видеть – то печать заботы. Что приключилось, господин министр?

– Текущие дела, – развел Кальбар руками, чуть улыбнувшись. – Сами знаете, покой сейчас только во сне навещает, да и то…

– Верно, – кивнул Марх. Молодой лорд-равнинник, казалось, не спал кряду несколько ночей.

– Ну а у вас, дорогой друг, что приключилось? – Кальбар это заметил тоже.

– Да все то же, – вздохнул тот. – Зима уже, считай, закончилась, а Гончие с южных предгорий словно и не думают убираться восвояси. Я же говорил – расплодится тварей с этим самым возросшим почитанием Зора! Ну да всем что – это наши земли прямо под носом у зверья окажутся! Накануне вот снова… терпеть не могу оборотней. Житья никакого нету просто.

– А что, моим советом вы все еще не воспользовались? – уточнил Кальбар, удивленно вскинув брови.

– Воспользовался, как же. Правда, долго пришлось искать, кто бы взялся за такой заказ – пришлось триста раз объяснить, кто я и зачем оно мне нужно! Вы только подумайте, этот старик-алхимик мне еще попенял, что подсунуть наживку, чтобы потом легче было расправиться, хищникам, планомерно уничтожающим мою лучшую скотину, это-де недостойно! – Марх страдальчески поморщился, припоминаю подозрительно-брюзгливое лицо алхимика и его «послушайте, я не хочу потерять свой единственный хлеб! Чем сиятельного не устраивает обычный вариант? Зачем усиливать магией?»

– А ты что? – оживился Талврин. Его, казалось, неудачи молодого друга трогали, как свои собственные.

– Ну что? Сказал, что эти твари у меня уже в трех поместьях скот погрызли, я не собираюсь тратить сотни тысяч корон на найм дополнительной охраны с серебром. Тем более что – и с серебром к твари надо подойти на расстояние удара оружием. А кто ж подпустит?

Собеседники согласно покивали.

Остальной кусок диалога Марх О'Лирри предпочел оставить при себе.

– М-м-м… у Гончих острый нюх. Куснув раз наживку, они тут же поймут, что дело нечисто, а сколько они там успеют проглотить? Это не убьет зверя, только ослабит!

– Да большего мне и не надо, – ответил он тогда.

Пересказывать старшим товарищам не стал – не хотелось, чтобы его считали неуверенным в себе рохлей.

– И все-таки, Кальбар, воля ваша, а как-то вы слишком мрачны для просто озабоченного текущими делами… Что, разговор с принцессой ничего нового не дал? – Талврин, надо сказать, излишней тактичностью не отличался, и силамарец тайком поморщился. В ответ же на вопрос Кальбар мрачно покачал головой, ничего не сказав. Впрочем, свое соображение о том, что сам торопливый дурак, он тоже не стал озвучивать, как и младший товарищ – свои мелкие тайны.

«Надо было Элию хотя бы сперва сплавить подальше тогда, когда я перед Молочной Луной с Айду говорил», – наконец осенило Кальбара. Элия, его тогдашняя фаворитка, слишком откровенно бросала ревнивые взгляды на беседующего с принцессой министра. И принцесса, не будь простодушной дурочкой, это тут же заметила. Ехидная фраза Айду «Сперва разберитесь со своими любовницами, господин министр!» до сих пор шуршала оползнем рушащейся надежды в его ушах. «А ведь так все славно могло бы сложиться, эх… сам виноват. Теперь – думать. Думать ровно за троих, и точка!» – из размышлений Кальбара выдернула снова речь одного из равнинных, на этот раз – снова Марха.

– Кстати, слышали ли, что Гилри Конрэй снова собрался свататься к принцессе Кире? В третий раз, вот же настырный!

– Ну так прямым текстом ему еще ни разу не отказали же, – хмыкнул Талврин. – Юная принцесса не иначе, как просто играется. Скверный горный характер не разбавляется даже человеческой кровью в жилах, выходит! В конце концов согласится, попомните мое слово.

– К тому все и идет, – согласился Марх. – Не хотел бы я видеть кого-то вроде Гилри на троне, если честно.

– Ему трон и не светит, – усмехнулся Кальбар. – Принцесса Кира не рвется к власти совершенно.

Если уж и назреет вопрос – вернее всего, преемницей станет Айду. Но какие-то несвоевременные разговоры мы ведем, ведь еще не было даже коронации нынешнего монарха!

– В самом деле, – спохватился Марх. – Если честно, я в последнее время ужасно не высыпаюсь, все думаю над этими своими бедами – вот и несу, что ни попадя.

– Не печальтесь, мой друг, мы-то точно вас не поймем превратно, – Талврин похлопал того по плечу.

Собеседники обменялись еще парой фраз о делах – и разошлись. Кальбару не терпелось оказаться у себя, потребовать пряного вина – и полежать в тишине. «Скорее бы уже эта треклятая коронация. После нее можно будет хотя бы выдохнуть спокойно!»

Правда, у покоев его уже поджидала помощница – Айлисса МэкЭвин, что маячила нескладным рыжим чучелком у дверей, не решаясь постучать, да мяла в руках стопку бумаг.

– Не ищи, Айлиса, меня там нет. И – по секрету – и сейчас тоже сделай вид, что и не будет. Я тебя не видел, а ты меня, хорошо?

– Ой…! Лорд Кальбар, а как же…

– Потом, Лисс, потом все. Если я сейчас не отдохну – я не знаю, что и с кем я сделаю! – Кальбар состроил нарочито зверское выражение лица.

Девушка-помощница, по возрасту так почти еще девочка, у него все же была довольно сообразительная и, что особенно важно – преданная и исполнительная. Он сам, только получив хоть какое-то влияние при дворе, еще даже до окончательной победы Восточной Гаэли, нашел ее и назначил своим личным секретарем и помощником. Простушка, но тем лучше – никаких личных амбиций. Достаточно сообразительная, чтобы выполнять выданные поручения, не переспрашивая трижды – но слишком глупая, чтобы совать нос, куда не просят, или задаваться лишними вопросами над теми самыми поручениями. Милый, романтического настроя отрок, любит рисовать, сочиняет стихи (для ее возраста – излишне наивные, но не безнадежные) за покровителем и наставником – Кальбар ее иногда ради развлечения учил играть